Крушение `Мэри Дир` - Иннес Хэммонд

— Ты уже столько рассказал, что можешь спокойно договаривать до конца. И побыстрее. Ты виновен в убийстве этих людей ничуть не меньше, чем если бы собственными руками перерезал им глотки. Что посулил тебе Хэлси за молчание? За то, чтобы ты держал свой смердящий рот на замке?

— Ладно, — выдохнул Рэнкин. — Я расскажу. Я всё расскажу…

— Что он тебе предложил?

— Деньги. Часть серебра. Я не виноват… Капитаном был он… Не я всё это придумал, честное слово… Он бы прикончил меня вместе со всеми, откажись я выполнять его приказы… Я никак не мог их спасти, я был бессилен им помочь… Вы должны мне верить. Я тут ни при чём… Я…

— Заткнись! Ты был мичманом королевских ВМС. Ты мог всё это предотвратить, будь у тебя хоть немного смелости и доброй воли. Ты виноват не меньше, чем Хэлси.

Он уставился на меня недоверчивым, полным страха взглядом.

— Так, и что же произошло после того, как вы покинули судно?

— Мы… мы забрались в капитанскую гичку и легли в дрейф… Я понял, что он лжёт, и крепче ухватил его за шиворот. Рэнкин умолк.

— Ну? — поторопил я.

— Ладно, я расскажу. Я знал, я всё время знал, что этого не миновать… Мы… мы опять запустили машину «Трикалы». У нас было приспособление для заделки пробоины в борту. Мы всё продумали…

— Продумали! — эхом отозвался я. Теперь все необъяснимые мелочи, происшедшие на борту «Трикалы», стали на свои места. — Ты хочешь сказать, что мины не было?

— Не было. Просто жестянки, набитые кордитом.

— Что случилось потом?

— Мы поплыли…

— Куда? — спросил я. Я был взволнован. Наконец–то мы получили доказательства. «Трикала» на плаву, переименованная и спрятанная в каком–то порту! — Куда? — повторил я.

— Не знаю… — начал он, но, увидев, что я наклоняюсь к нему, торопливо заговорил: — Нет, нет… я правда не знаю координаты… Я снова схватил его за руку.

— Так куда же вы поплыли?

— В сторону Шпицбергена. К островку Скала Мэддона. Это возле острова Медвежий. Мы прошли через брешь в рифах и выбросили её на берег, на маленький песчаный пляжик с восточной стороны острова.

— Он врёт, Джим, — шепнул мне Берт. — Выбросить судно на остров — сказки! Так эта скотина Хэлси и оставит полмиллиона гнить на острове целый год!

Рэнкин услышал шёпот Берта и затараторил, чуть не плача от страха:

— Это правда! Правда, честное слово… Мы выбросили её на Скалу Мэддона… Это правда, клянусь! Выбросили вместе с серебром и всем остальным… — Ещё немного, и он заскулил бы от ужаса. Я оттащил Берта.

— Он никогда не смог бы сочинить такую невероятную историю. Того, что он рассказал, хватит, чтобы его повесили. Он не стал бы врать насчёт остального.

Берт нахмурил брови.

— По–моему, всё это сплошная бессмыслица, — пробормотал он и резко вздёрнул подбородок. Хлопнула дверь. — Что такое? Я приглушил радио. В коридоре послышались шаги. Перед дверью каюты они замерли, и я увидел, как поворачивается ручка. Мы стояли и ждали: времени, чтобы что–то предпринять, не было. Дверь распахнулась, и в чёрном проёме, будто в рамке, возникла человеческая фигура. Блестели позолоченные пуговицы, белел воротничок, но всё остальное сливалось с фоном. Человек шагнул в каюту. Это был Хэлси.

Он понял всё с первого взгляда. Хэлси быстро посмотрел на дверную ручку, потом снова на Рэнкина. Будь в замке ключ, он бы захлопнул дверь и запер нас в каюте. Но ключа не было. Несколько мгновений он простоял у порога, не зная, как поступить. Его взор остановился на мне, я почувствовал, как моя храбрость куда–то утекает. Я испугался. Проведя год в Дартмуре, начинаешь уважать власть, а Хэлси производил впечатление сильного и властного человека. В первое же мгновение после появления он подавил своей личностью всех, кто находился в каюте. Прошла секунда, и замешательства как не бывало. Его взгляд стал холодным и надменным…

— Вы дурак, Варди, — сказал он. — Вы сбежали из тюрьмы, но это меня не касается. Однако вы явились сюда и избили одного из моих офицеров, а это уже меня касается. Вы преступник и пришли сюда, чтобы нанести побои человеку, посадившему вас в тюрьму. Суд вынесет вам суровый приговор, ведь это — акт мести…

— Я пришёл сюда не мстить, — перебил я его. В горле у меня пересохло, и голос звучал неестественно.

Глаза Хэлси сузились.

— Тогда зачем же вы явились? — спросил он.

— За правдой.

— За правдой? — он бросил взгляд на Рзнкина и спросил холодным, угрожающим тоном: — Чего ты им наговорил?

— Ничего, — жирное тело Рэнкина разом обмякло. — Ничего не наговорил, честное слово.

— Что ты им рассказал? — повторил Хэлси.

— Ничего. Наврал. Что в голову приходило, то и плёл. Они выкручивали мне руку. Я ничего не сказал. Я… Хэлси с отвращением махнул рукой, заставив его замолчать и повернулся ко мне.

— Что он вам рассказал? Я посмотрел в его чёрные глаза и вдруг понял, что больше не боюсь. Я думал о Силлзе, коке и остальных парнях, которые набились в ту шлюпку. И вот человек, пославший их на смерть, передо мной.

— Что он вам рассказал? — Теперь Хэлси хуже владел своим голосом, а в глазах его я увидел то же выражение, которое промелькнуло в них, когда Дженнингс упомянул на суде о «Пинанге». Внезапно до меня дошло, что он напуган.

— Рэнкин рассказал мне, как вы убили двадцать три человека, — ответил я и увидел, как он сжал кулаки, стараясь овладеть собой.

Вдруг Хэлси рассмеялся. Звук был не из приятных: смех получился безумный и истеричный.

— Убил?

— Убили. И пиратствовали.

— Попробуйте это доказать, — прорычал он.

— Докажу.

— Каким образом? — он смотрел на меня, будто кот.

— Я знаю, где «Трикала». Разведывательный самолёт сможет долететь туда…

Но Хэлси не слушал меня. Он резко обернулся к Рэнкину.

— Лживый алкоголик, чего ты им наплёл?

Дрожа от страха, Рэнкин вцепился руками в край койки.

— Я сказал им правду, — ответил он. Хэлси молча смотрел на него, и внезапная вспышка храбрости прошла. — Это я так… Я и сам не знаю, что говорю. Я им наврал с три короба. Рэнкин протянул белую руку к бутылке с виски и налил себе. Горлышко звенело о край стакана.

— А что такое — правда? — повернувшись ко мне, спросил Хэлси. — Сейчас человек говорит одно, через минуту — другое. И это называется — правда? Вы считаете меня убийцей и пиратом? Что ж, идите и расскажите об этом в полиции. Можете говорить им всё, что пожелаете. Посмотрим, поверят ли вам. Посмотрим, поверят ли пьяному бреду алкоголика, который завтра будет твердить совершенно иное. — Он расхохотался, — Вы избили Рэнкина со злости. Уж в это полиция поверит! Если вы заявитесь туда, вам припаяют срок побольше, только и всего!